Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к новому приятелю — так, ненадолго, сделать проект по биологии. Она волновалась, как всегда, но он уверял, что всё в порядке. Теперь же, стоя на пороге чужого жилища, она чувствует, как холодная тревога сжимает горло.
Дверь открывает женщина лет сорока. У неё спокойное, немного усталое лицо, и в глазах — лишь вежливое недоумение.
— Здравствуйте, — начинает Марисса, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я ищу своего сына. Он должен быть здесь, у вашего мальчика. Они вместе учились.
Женщина медленно качает головой. Её взгляд скользит за спину Мариссы, будто проверяя, не прячется ли кто в машине.
— Простите, но я не понимаю, о чём вы. У меня нет детей школьного возраста. И сегодня ко мне никто не приходил.
Слова падают, как камни. Марисса слышит собственное сердцебиение в висках. Она достаёт телефон, показывает последнее сообщение от сына: «Ма, я у Лео, вот адрес». Женщина изучает экран, потом снова смотрит на неё. В её выражении нет ни злобы, ни паники — только искреннее, леденящее душу непонимание.
— Этого адреса не существует, — тихо говорит она. — Вы, наверное, ошиблись.
Но Марисса не ошибается. Она помнит каждый поворот, каждый дом на этой улице. Она звонит сыну — трубку никто не берёт. Пытается связаться с классным руководителем, с родителями одноклассников. Ответы туманны: да, он ушёл после занятий, сказал, что к другу.
А женщина всё стоит в дверном проёме. Безразличная, чужая. И за её спиной — тихий, пустой дом, в котором, кажется, нет ни звука.
Этот момент, эта дверь, это отрицание — вот с чего всё начинается. С секунды, когда земля уходит из-под ног. С осознания, что самый страшный кошмар, тот, о котором боялись даже думать, теперь — реальность. И нет ни намёка, ни зацепки, только нарастающая, всепоглощающая тишина в ответ на твой крик.
