Милли жаждала перемен. Усталость от прошлого гнала её прочь из знакомого города, заставляя искать место, где можно было бы забыть о себе прежней. Объявление о вакансии в газете показалось знаком свыше: требовалась горничная для ухода за особняком Винчестеров. Зарплата была щедрой, условия — заманчивыми, а главное, это был шанс. Шанс начать всё заново, вдали от любопытных глаз.
Особняк, скрытый вековыми клёнами, встретил её прохладной тишиной. Интерьеры говорили о богатстве и вкусе, но также о странной, почти музейной стерильности. Миссис Винчестер, хозяйка дома, оказалась женщиной с улыбкой, не достигавшей глаз. Она вручила Милли толстую папку с правилами. Их было много: не подниматься на третий этаж после заката, никогда не трогать портреты в восточном крыле, всегда стучать в дверь кабинета хозяина ровно два раза, даже если знаешь, что его нет дома.
Первые дни прошли в размеренной работе. Милли вытирала пыль с антикварных ваз, поправляла безупречные скатерти, училась различать едва уловимые оттенки недовольства в голосе миссис Винчестер. Но покой был обманчив. По ночам из-под двери в заброшенную библиотеку доносился шепот, хотя комната давно стояла запертой. Тени в длинных коридорах, казалось, двигались сами по себе, замирая, если на них смотрели. Однажды, полируя перила главной лестницы, Милли заметила на идеально отполированном дереве глубокие царапины, будто от когтей. На следующий день царапин не было.
Любопытство, смешанное с растущим беспокойством, брало верх. Она начала замечать мелочи. Как слуги избегали смотреть ей в глаза. Как в разговорах обрывали фразы, стоило зайти речи о прежних работниках. Как семейный врач приезжал каждую неделю, но не к кому-то из домочадцев, а спускался в подвал, унося с собой чёрный кожаный чемоданчик.
Разгадка пришла с ужасающей неожиданностью. Пытаясь найти старую карту усадьбы, Милли по ошибке открыла не ту дверь. Это была комната, не указанная ни в одном плане. Комната, стены которой были увешаны фотографиями. На них — лица. Лица молодых женщин, очень похожих друг на друга. И в самом центре, под стеклом, пожелтевшая вырезка из газеты десятилетней давности с её собственным, детским, фото. С заголовком о несчастном случае, которого, как она точно знала, никогда не было.
В тот миг мир перевернулся. Ловушка захлопнулась. Правила, шепоты, тени — всё это было не для того, чтобы скрыть тайны дома Винчестеров. Это была система наблюдения. Система, созданная, чтобы изучать её. Её прошлое, которое она так отчаянно пыталась похоронить, оказалось ключом, который её же и запер здесь. Страх сменился ледяным пониманием: они знали. Они знали всё с самого начала. И её новая жизнь, её чистый лист, был лишь очередной страницей в чужом, давно начатом сценарии. Теперь вопрос был не в том, что скрывает дом. Вопрос был в том, что они хотят от неё. И успеет ли она узнать это, прежде чем её собственные тайны окончательно поглотят ту, кем она притворялась.
