Шурик присел на скамейку в парке. Солнце грело спину, а он ловил взгляды прохожих. Не каждому он решался рассказать свою историю. Но если видел в глазах человека искру интереса, то начинал говорить. Голос его звучал тихо, но очень выразительно.
Он вспоминал Нину. Она была не просто студенткой. Нина училась на физическом факультете, с упорством разбиралась в сложных формулах. И при этом оставалась удивительно легкой. Её смех слышали на другом конце коридора. Она носила скромное платье, но в её движениях была особая грация. Шурик подчёркивал: она была настоящей комсомолкой, душой болела за общее дело, всегда готова была помочь. Но в её глазах он видел не только принципиальность. Там жила доброта и какая-то глубокая, тихая грусть.
Их знакомство казалось чудом. Он помог ей донести тяжёлые книги до общежития. Разговорились. Говорили обо всём: о новых фильмах, о будущем, о звёздах. Шурик понимал, что такой девушки больше не встретит. Она казалась ему воплощением всего самого светлого. Их встречи стали его главным счастььем. Они гуляли по этим же аллеям, спорили о книгах, молча смотрели на закат.
Потом в его рассказе появлялась неизбежная пауза. История не имела счастливого продолжения. Жизнь развела их по разным дорогам. Но для Шурика Нина навсегда осталась той самой девушкой — умной, искренней, прекрасной. Он рассказывал не для того, чтобы вызвать жалость. Ему хотелось, чтобы память о таком чистом чувстве не угасала. Чтобы случайные слушатели, уходя, задумались о своей жизни, о своих встречах.
Он замолкал, глядя вдаль. Его история, простая и трогательная, заставляла людей на минуту остановиться. Кто-то улыбался, кто-то кивал. Шурик не ждал ответа. Ему было важно просто сказать это вслух. Поделиться частичкой того далёкого света, который однажды озарил его жизнь. А потом он снова оставался один на скамейке, храня в сердце образ той самой студентки, комсомолки и просто невероятной красавицы.
